Детям из семьи священнослужителя Михаила Гундяева и матушки Раисы в советской школе было довольно непросто – ребята с октябрятскими звездочками, в пионерских галстуках или с комсомольскими значками на ребят косились.

Юный Володя Гундяев решил посвятить себя церкви еще в седьмом классе. И тогда о нем писала даже газета Ленинградского обкома комсомола, где, восхищаясь его умом и отличной учебой, недоумевала, что он верит в Бога.

Но, несмотря на пафосную статью, на Володино решение посвятить себя Богу она не подействовала.

Но в то же время известно, что после окончания школы будущий Патриарх Московский и всея Руси отнес заявление в Университет имени Жданова на восточное отделение филфака. Но там, узнав, что он не является комсомольцем, сначала посоветовали вступить в ВЛКСМ. В итоге Владимир в том же году поступил в духовную семинарию.

Дед Патриарха, Василий Гундяев, был механиком и машинистом в Нижегородской губернии, и, хотя получал немаленькое жалование, жил очень скромно. Большую часть своих сбережений он отсылал в монастыри Афона. После революции он помогал настоятелю бороться с обновленчеством, выступал против разрушения храмов и обучал детей Закону Божиему. 18 лет пробыв в лагерях и ссылках, он на склоне лет принял сан священника.

Отец Патриарха поступил на Ленинградские Высшие богословские курсы, но не смог их закончить, потому что вскоре все религиозные заведения закрыли. Поступил в индустриальный институт. За найденные конспекты с лекциями богословов получил три года лагерей на Колыме, а потом дорос до главного механика на оборонном заводе имени Калинина. А затем неожиданно для окружающих ушел в священники, и служил в храме Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове. Слушать его проповеди люди ходили толпами.